Ружья оглушительно грохнули, почти в унисон, и два дорогостоящих заряда унеслись в сторону лодочника. Синеватый дым вознесся к сумрачным кронам. Фигура шатнулась. -Давай! - повторил Спицын, снова нажимая на курок, передергивая цевье дробовика. Они стреляли не переставая, перезаряжали снова стреляли. Выбирая момент так, чтобы выстрелы били без пауз. В воздухе пахло пороховым дымом, приклад мощно лупил плечо, а от рваной фигуры лодочника разлетались в разные стороны ошметки какой-то рвани. Лолдочника мотало из стороны в сторону, руки его безвольно взмахивали. Спицын улыбался, всаживая патрон за патроном в фигуру из тьмы, и больше не боялся. Оглушительное эхо, диким зверем сказало по окрестностям, будило птиц, а стая мелкокостных волков в трех километрах от них, с раздраженным ворчанием снялась с места ночевки и поспешила удалиться подальше. -Попался - сказал охотник шепотом, хотя его никто не слышал за звуками выстрелов - думал против серебра устоишь? Думал?! - и снова давил на спуск, ружье разогрелось так, что держать его стало трудно. В деревне, местные просыпались среди ночи, мучительно долго вслушивались в нечто, похожее на отголоски далекого грома. А потом, прикрыв поплотнее ставни, ложились спать, резюмировав услышанное: <отмучились...> Лодочник упал. Взмахнув руками, нелепая черная фигура исчезла из света, а секундой позже, непонятно как висящий в воздухе баркас грянулся оземь с характерным гулким звуком. Коршунов выстрелил по инерции и серебряная, со штампованной пробой на боку, пуля унеслась в лесные дебри. Hастала тишь, только громко переругивались некие ночные создания, перепуганные неожиданной ночной пальбой. -Убили!! - крикнул Коршунов - убили его!! -Тихо! - шикнул Спицын. Они прислушались, но, кроме все тех же маленьких лесных созданий, лес не издавал не звука. Очень остро пахло порохом, и Спицын чувствовал жжение в том месте, где к его щеке пристали частицы сгоревшего кордита. Луна холодно взирала на них через переплетение еловых лап.