Внутри серебряная начинка - очень хотелось верить, что она помогает. У Коршунова патронов осталось всего пять, палили в труп от души. Были, конечно, и простые, со свинцовой начинкой, но оба человека знали, что предыдущим охотникам это вовсе не помогло. Сели, завелись и тронулись прочь, все сильнее заворачиваясь в сторону невидимого восхода. Сейчас там было темно как в могиле на деревенском кладбище. Там где может быть, гуляет лодочник. Снова пляска дороги перед глазами, снова блестящие жесткие как металл корни, что бессмысленно хватают добычу, которую не могут удержать. Хвойный ковер убегает во тьму. Яркие фары в заднем стекле. -Откуда он, лодочник? - спросил Коршунов, в рации трещали помехи и голос был не похож на его обычный. А может охотник Коршунов все еще отходил от дикой стрельбы, от неожиданной надежды и сталкивающим в депрессию окончанием. -Из тумана, - сказал Спицын. - Это все туман виноват. Помнишь финно-угоров, их письмена? -Помню, - донеслось из джипа - те, что от них остались. -У них были духи. Духи земли, воды, огня, воздуха...стандарт, в общем. Кроме них - дух камня, духи леса, духи чувств и поступков - это уже нестандарт. Понимаешь? -Hу и? -Вот я подумал. Если есть духи камня, леса и прочей муры, почему бы ни быть духу тумана? То есть конкретизированным выражением водяного пара. Как тебе такое? -Чушь, по-моему. Спицын вздохнул: -Да, но все равно, это туман виноват. Hе будь тумана, не было бы лодочника. Коршунов кивнул, сидя один в своей машине. Красные огни впередиидущего автомобиля прыгали в темноте, как два исполинских танцующих тандемом светляка. Луна миновала зенит и стала падать к горизонту, теперь ее лучи пробивались в лес чуть наклонно, и стали гораздо слабее. Туман на поле и не думал пропадать. В деревне. В крайнем доме спавшая тихо семья из трех человек неожиданно исчезла. Да так тихо, что обнаружили это только через неделю, зайдя к ним в дом и увидев незастеленные кровати до сих пор хранящие контуры тела.