Потом пропало еще несколько человек. Двое из них такие же приезжие, с огромными оранжевыми рюкзаками за спиной. Общительные и доброжелательные, удивлялись замкнутости и мрачности деревенских. Фотографировались на фоне речки. Заночевали на поле, поставив палатку совсем рядом с древней. В лес не уходили. Около полудня, трое детей обнаружили медленно плывущий по течению оранжевый блин, с вяло шевелящимися щупальцами тесемок. Выловленный предмет оказался той самой знакомой палаткой, сильно истертой, с ободранными до белизны боками и несколькими вывороченными из земли колышками. Что по-прежнему были привязаны к тесемкам. Обрадованные было дети, с визгом выкинули предмет, когда обнаружили на его внутренней стороне обгорелое пятно, по форме странно напоминающее лицо одного из туристов, словно снятое на моментальную фотографию. Лицо пялилось черными угольками глаз, а рот был распахнут в безмолвном истерическом крике, а в середине хранил запеченный след от языка, цвета подгоревшего молока. Информированные о жуткой находке взрослые, недолго смотрели на сажевый оттиск пропавшего. Буквально через пол чаща. Злосчастная палатка была прилюдно сожжена на сооруженном специально для этого костре. Бензина туда не жалели, а черное обгорелое пятно поспешили забросать землей. И больше никакой реакции. Следом в деревне появилось еще несколько человек. Этих пытались спасти, отговаривали от похода в лес, предлагали свое жилье под ночлег. Кто-то остался, и выжил. Кто-то ушел, и больше его не видели, хотя постоянно находили некие отщепенцы утверждающие, что в своих походах в лес не раз и не два натыкались на повисшие на нижних ветвях бездыханные тела.