- «Постановлением педагогического совета школы переведен в третий класс». Ну ладно, - сказала она, - выходит, не зря учился. Вот уж не знаю, кто только там за тобой смотреть будет… Сама-то ведь она еще, почитай, девчонка девчонкой.

Дядя Федя тоже посмотрел отметки.

- Без ученья теперь ни в каком деле не обойдешься, - сказал он.

- Помоложе бы быть, и я бы на курсы пошла,- мечтательно проговорила Власьевна.

Дядя Федя встал и посмотрел на свои ручные часы.

- Что же, - обратился он к Власьевне, - нам собираться пора!

Власьевна достала из комода полотенце, Пташкину рубашку, двое трусиков.

- И чего это спешка такая! - ворчала она, связывая узелок.

Пташка видел, что Власьевна недовольна его отъездом, и, боясь, что она вздумает его удерживать, поскорее снял с вешалки свое пальтецо; поплевал на щетку и почистил ботинки. Оставалось только потуже затянуть ремень с настоящей матросской бляхой, надеть кепку, и он был готов!

Белый катер все еще стоял у сходней. Моторист, завидев дядю Федю, кивнул ему и стал заводить мотор.

- Разыскали, значит, тебя! - сказал он Пташке. - Ну, садись на корму, да смотри на ходу не вставай!

Пташка обрадованно шагнул через борт. Вот уж не ожидал он, что придется прокатиться на таком катере!

Власьевна протянула ему бутылку с молоком и сверток с лепешками.

- Скажи Настеньке - напишет пусть мне: как вы там… Не обижайся, коли что, - добавила она. Доброе лицо ее вдруг некрасиво сморщилось, и слезы часто закапали из глаз.

«Что ты, Власьевна? Ведь все так хорошо сейчас», - хотел сказать Пташка, удивляясь, что она плачет. И вдруг ему самому нестерпимо жаль стало расставаться с ней и захотелось чем-нибудь утешить ее. Он почувствовал, что глаза его туманятся. Но в это время мотор завелся, катер дернуло, и Пташка, покачнувшись, неловко сел на скамью.

Власьевна еще что-то говорила ему, но уже ничего не было слышно: вода, гудя, вспенилась за кормой, и катер пошел.