Пташка собрался было перейти через дорогу - в тень под деревья, но в это время открылись заводские ворота и из них выкатилась старенькая полуторка с обшарпанными бортами.

Гриша, оказывается, был шофером. Он вел машину, а дядя Федя сидел с ним рядом.

- Забирайся в кузов! - крикнул он Пташке.

Пташке не впервой было ездить на грузовике. Он перебросил в кузов свои узелки, уперся ногой в колесо, схватился руками за борт, подтянулся и ловко перевалился через него всем туловищем.

В кузове у самой кабины лежала на брезенте медная тумба величиной с бочонок. Это, должно быть, и была втулка. Рядом валялось запасное колесо с шершавой рубчатой покрышкой.

Пташка уселся на колесо и уложил рядом свои пожитки.

- Готов? - спросил дядя Федя.

- Готов!

Мотор зашумел сильнее, машина тронулась.

Мимо понеслись дома. Вдали, на реке, мелькали мачты и трубы судов, стрелы подъемных кранов…

Но вот поселок кончился. Жаркий, пропитанный степными полынными запахами ветер дохнул Пташке в лицо. Потянулись заборы, склады, бараки. Земля вокруг была вздыбленная, взрытая. Песчаный хребет, как горная гряда, уходил вглубь степи.

«Там, наверно, канал роют», - догадался Пташка.

Близость стройки ощущалась теперь во всем. Множество машин заполняло дорогу. Грузовики и самосвалы шли сплошным ревущим потоком.

Их полуторка уже не катилась свободно, как раньше, а то плелась вслед за другими машинами, то вдруг убыстряла ход, чтобы не отставать от них. Иногда шофер резко тормозил. Тогда казалось, что сзади идущие самосвалы и особенно один - громадный, шестиколесный, груженный гравием, - вот-вот наскочат на их полуторку и сомнут ее.

Навстречу таким же нескончаемым потоком тянулись другие машины - тоже самосвалы и грузовики.

Пташка еще никогда не видел такого большого стада машин, сильных, как слоны, грязных, измазанных известью и цементом, рычащих и лезущих во что бы то ни стало вперед.