За мостом дорога стала свободнее. Машины рассеялись: одни свернули к третьему шлюзу, другие - на бетонозавод.

Шоссе было ровным, и машина катилась без толчков, однообразно шурша шинами.

Справа расстилалась нетронутая степь. Слева тянулись холмы свежевынутого грунта, похожие на гигантскую борозду, проложенную невиданным пахарем-титаном. Над этой бороздой, в местах будущих шлюзов, торчали журавлиные головы портальных кранов, решетчатые стрелы экскаваторов. Желтая пыль стлалась над равниной.

Дядя Федя закурил и задумался.

Будем называть его так, хотя сам он не привык, чтобы его называли дядей. Правда, он уже успел побывать на фронте, участвовал в штурме Кенигсберга, потом, после войны, доучивался в техникуме, работал на большом уральском заводе, где делают шагающие экскаваторы, но все-таки в глубине души он был еще так близок к дням своей недавней юности, что ему казалось странным, если его называли иначе, как просто Федя.

Он приехал на строительство Волго-Дона для работы по монтажу и ремонту шагающих экскаваторов. Он любил эти машины и был убежден, что им принадлежит большое будущее.

Сейчас он был очень доволен, что ему удалось быстро организовать выточку втулки для «большого шагающего». Эта машина, за работой которой пристально следила вся страна, была предметом его особенной привязанности и заботы.

«Большой шагающий» находился на двадцать девятом километре, в районе так называемого водораздела, где отлогие степные склоны - ергени, - разделявшие долины двух могучих рек - Волги и Дона, были особенно высокими.

Здесь приходилось делать наиболее глубокую выемку со дна будущего канала, и потому именно здесь был установлен этот экскаватор-гигант.

Дядя Федя нетерпеливо смотрел вперед, хорошо зная, как ждут его на «большом шагающем».