– Так, а я думала, что вы готовы играть открыто… Вы меня подозреваете в убийстве Дубова?

– Честно говоря, есть некоторые сомнения. Уж больно очевиден мотив. Месть за, так сказать, поруганную честь.

– С моей честью, Олег, все в порядке. Никто на нее не покушался. Не было ничего такого.

– Не понял… Вы ездили полтора месяца назад с Дубовым на дачу.

– Ездила.

– Он сделал с вами… ну, это самое.

– Это самое он со мной сделал. Но я сама этого хотела… Слушайте внимательно, Олег. Завтра вы звоните по моим старым местам работы. Осторожно выясняете, что в каждом из них со мной произошел подобный случай… Я приходила на новое место работы, осваивалась и подбирала подходящего денежного клиента. Потом готовила удобный момент. Главное, остаться наедине. Дальше – стандартные приемы… В последний момент я, якобы, отключалась. А когда он завершал… это самое, я приходила в себя, возмущалась и убегала к руководству или к подругам. Те возмущались в свою очередь и, ничего не подозревая, звонили по моей просьбе «насильнику», сообщая ему, что я готова идти с заявлением в милицию… Обычно я соглашалась на три-пять тысяч отступных.

– Понятно… И что, у вас никогда не было сбоев в работе?

– Только один раз. Все отлично подготовила, но ошиблась в ориентации клиента… И не осуждайте меня, Олег. У меня муж научный сотрудник в НИИ. С головой в своей биохимии. А мне детей надо кормить. Кормить и одевать…

Олег на следующий день позвонил по старым местам работы Веры Чикиной. Не по всем, а только по двум последним… Все подтверждалось. Мотива для убийства Дубова у нее не было. Не могла она на него злиться. Могла лишь благодарить за почти безвозмездную материальную помощь.

Нельзя сказать, что следователь Жулькин шел по следу. Следы были, но вели они в разные стороны.

Вопрос о передаче ему дела Дубова решался несколько дней. Если бы бедолагу убили в Москве, все прошло бы почти автоматически. А так – пришлось согласовывать и объяснять. И Виноградов, и Дубов оба, мол, клиенты Ласкина, хорошо знают друг друга, обоих убили в четверг. Но на этом доводы кончались. Тогда принимающий решение приводил свои контраргументы. Способы и орудия убийства отличаются друг от друга, как пистолет от отвертки. Потом: когда убили Дубова, явный подозреваемый по делу Виноградова крепко сидел на нарах. И выпускать Ласкина никто не хотел.