– Вы сказали, что это была молодая женщина. Сколько ей на вид? Двадцать? Тридцать?

– Простите, молодой человек. Мы же не говорили, что это девочка… Ей было лет сорок пять, пятьдесят.

– Но пятьдесят лет не очень-то молодая.

– Это для вас. Мы тоже не старые. А эта была лет на двадцать нас моложе.

– Понятно… А яркая внешность. Очень красивая? Косметики много?

– Какая косметика, молодой человек? Обычное, даже блеклое лицо. Курносое… Мы имели ввиду, что платье у нее было с синими и красными цветами и волосы рыжие… Мы не утверждаем, но это мог быть и парик.

– Записал… Вы еще говорили о бандитском лице. Поподробней, пожалуйста. Большие подбровные дуги? Шрамы?

– Не видели мы никаких шрамов и дуг. Но какое же у нее могло быть лицо, если она только что человека убила? Только бандитское… И еще немного испуганное. Жаль, что мы тогда ничего не знали. Мы бы эту рыжую догнали и связали.

Еще Жулькину немного повезло с дактилоскопией – два не очень четких отпечатка совпадали. На даче, где убили Дубова, и на той нехорошей квартире, которую снял Ласкин для Виноградова, по всем данным не могло бы быть одного и того же человека. Никого, кроме… Жаль, что отпечатки пальцев не имеют четкого полового признака. И цвета волос по ним не определить.

До четверга Жулькин успел сделать со старушками фоторобот рыжей дамы, мелькнувшей в Сиреневом проезде.

Женские лица всегда хуже удаются на этих механических портретах. Косметика делает чудеса, приближая их к некому стандарту: брови выше и тоньше, глаза больше и ярче. И дальше все в этом же ключе: носик, скулы, подбородок – все усредняется.

Фоторобот женщины из Лесного городка получился именно таким. Без индивидуальности. Похожим на всех сразу. Такая получилась среднестатистическая женщина сорока пяти лет.

Со среды на четверг Олег Крылов ночевал в квартире Елизарова. Продукты были закуплены заранее. Дверь заперли на три замка и в четверг ее открыли только один раз – рано утром, по звонку пришедшего на подмогу Романа… Жена Елизарова, Мария Семеновна еще во вторник с большими предосторожностями была переправлена на другой конец города в пустую квартиру уехавших в Крым друзей.