Старушки бы испугались, если бы знали, что особа бежит с места преступления. Но они тогда этого не знали. А она знала… Завидев возможных свидетелей, она остановилась, опустила лицо и юркнула на ближайшую боковую тропинку… Отдыхающие бабушки все-таки дошли до той самой калитки. Но тут к ней подкатило такси, отравляя дачный воздух. Уходя, свидетельницы заметили, что из дома напротив выскочил известный им сосед-ученый и побежал к машине…

Все это было отражено в протоколе. Участковый очень торопился – найденные им старушки срочно уезжали в город. Но каракули на двух тоненьких листочках можно было разобрать… Были здесь и московские адреса свидетельниц, и описание внешности подозреваемой: «Яркая молодая женщина с бандитским лицом».

Это был полный финиш! Встретившись со старушками, Жулькин не удержался и позвонил старинному другу, писавшему кандидатскую по криминалистике: «Вставь это в свою работу. Хуже ситуации я не видел. Типичный пример ошибки при опросе свидетеля».

… Учитывая возраст двух пожилых дам, Жулькин не вызвал их повесткой, а позвонил и вежливо, но настойчиво напросился в гости, в старый дом, что в Кривоколенном переулке.

Его ждали. На круглом столе под абажуром было все приготовлено для чая: старинный сервиз, самодельные плюшки и свежее клубничное варенье. Возможно, с той самой дачи… Все пространство занимали сахарницы, сухарницы, молочники, салфетки и розеточки. Приятно, но протоколы негде разложить!

Старушки на все вопросы отвечали почти хором, а протоколов надо было написать два. Но дело не в этом. Основную фабулу участковый записал точно. Новых деталей не прибавилось. Но когда речь зашла о внешности…

– Я вас, уважаемые, потом еще раз побеспокою. Приглашу на фоторобот.

– Зачем? Не надо нам вашего робота. Мы и так ее хорошо запомнили.