Убийство произошло в час дня, но Жулькин не удивился бы, если б жертва была в одежде Адама. Но нет, на Фролове были приличные брюки и белоснежная рубашка с ярко-красным пятном на спине. Правда, рубашка не была заправлена в брюки и распахнута, не застегнута ни на одну пуговицу. Она выглядела идеально отглаженной, но помятости в нижней части он заметил. Это порадовало Жулькина. Получалось, что Фролов начал в последний момент раздеваться.

Более того, труп лежал на красивой атласной тряпке. Это было покрывало, сорванное с кровати и торопливо сложенное в четыре или в шесть раз. Именно в этот момент Фролов и был убит – обе руки его сжимали края покрывала… Отлично! Все сходится. Смерть перед предстоящей постельной сценой. Как в случае с Дубовым. Да и первые два убийства похожи. Все, кроме Виноградовского.

Уходя, Жулькин отозвал в сторону знакомого криминалиста: «Ты вот что, Петя. Все, что здесь найдешь, все пальчики сравни в первую очередь с теми двумя совпавшими. Помнишь, по делу Ласкина и из Лесного городка».

Опять оказавшись в своем кабинете, Жулькин достал бумагу и в верхнем углу размашисто написал слово «План». Первые два пункта определились быстро. Там были ссылки на статьи законов и много всяких казенных слов из языка юристов: «… передать по подследственности» или «… за отсутствием состава преступления». Значили же они следующее – дело Фролова должен вести я, Жулькин, а Ласкина пора отпускать.

Дальнейшие пункты давались трудно. Смысл их сводился к тому, что следует прошерстить все окружение троих убитых и двух, якобы, самоубийц. Надо искать женщину, которая близко знала всех пятерых. Все они были мужиками любвеобильными. Могли передавать ее из рук в руки. И каждый ее при этом обидел. Вот она и разбушевалась…

Предстояли десятки опросов и допросов, неприятное копание в грязном белье покойников. Это вызовет протест вдов и родственников. Потом будет неудовольствие начальства «грубыми и топорными» действиями следователя Жулькина… Энтузиазма это не вызывало, но и не отпугивало. Надо искать ту женщину!