Чувствуя, что это ее последнее русское застолье, Елизарова расстаралась. Несмотря на запреты мужа сама поехала на Черемушкинский рынок. Основная задача – ничего импортного. Только наше, исконное: маринованные боровички, соленые огурчики и квашеная капуста с брусникой, домашняя буженина, тамбовское сало с чесноком и все в таком духе. А на горячее – огромные ломти осетрины поджаренный в сухариках… Напитки тоже соответствовали: от ледяной водки до петровского кваса с хреном.

Елизаров усадил Олега по левую руку от хозяйки. Это был намек на его ответственную роль в сегодняшнем вечере. Не отпускай, мол, жену ни на шаг.

Знакомых за столом не было. Олег, правда, перекинулся парой фраз со вдовой Балабановой, с которой он недавно встречался. Роман же кроме самого Елизарова вообще никого здесь не знал. Да и ему не очень это надо было. Так получилось, что он пришел с Наташей. Хозяин настоял… Елизаров, вероятно, испытывал чувство неловкости, вспоминая, как он первый раз встретил Романа и Наташу. Не просто встретил, а, можно сказать, грубо вторгся в их личную жизнь. И в самый неподходящий момент. В полутемном подъезде на Фрунзенской.

Тосты произносились самые разные – от веселых грузинских до простых печально – прощальных. Особенно Роману запомнился спич соседки слева, Татьяны Балабановой. Она говорила долго, хотя ее почти никто не слушал. Застолье уже перешло в ту стадию, когда гости образовали несколько междусобойчиков и вели свои беседы, лишь для приличия поглядывая на тостующего и стараясь не пропустить его последней фразы с призывом выпить.

Татьяна Игоревна сначала пошутила по поводу смелости своей подруги Маши Елизаровой – уехать в неизвестность и оставить мужа без присмотра.