Парень проснулся в третьем часу дня от голодных воплей кота. Щурясь от солнца сыпанул в блюдце горсть "Вискаса", нашел в пепельнице толстый вчерашний окурок, прикурил, затянулся жадно. Утро. И хорошее, необычно приятное утро. Голова не болит (впрочем и пива вчера не пил), холодный, и оттого особенно вкусный чай с вечера налит в чашку, в пачке еще штуки три сигарет. Солнце вон светит вовсю. Солнце... да сколько же сейчас времени? Так и есть, Винды опять изволят висеть, чтобы Гейтса вешали столько раз, сколько виснет его система. Впрочем, бог с ним, со временем. Парень умылся, поставил чайник, с гордостью полюбовался на кран, не предпринимающий более попыток к бунту. Яичница из двух яиц в булке не подгорела, но пропеклась в меру. После завтрака он сел было за почту, но вскоре, фыркнув, выключил машину - надоело. В кои-то веки хорошее настроение совпало с приличной погодой. Из Брэдбери, сброшенного на пол котом, выпало две десятки, припрятанные со времен постоянной работы и благополучно забытые - значит будет пиво. Парень вышел из дурно пахнущего подъезда и вдохнул свежий чуть влажный воздух. Такой запах бывает только здесь, в городе, самой ранней весной или осенью бодрящий, холодный и чуть соленый. Прозрачность воздуха давала четкость взгляда - вернейший признак сентября. Бутылку пива у метро и вперед. Через "Чкаловскую" и на Каменный остров пешком. Ему нравились эти легкие изящные березовые аллеи. Особенно сейчас, когда в ажурной зелени проглядывали первые желтые пятна. Дуб, по преданию посаженный Петром, еще жил, цепляясь за цепи ограды. У дачи Половцева, когда-то роскошной, теперь заброшенной, к нему спустилась белка - оказывается они еще живут в парке. Вспомнилось почему-то, как в детстве с бабушкой ходили кормить лебедей... Обратно через Большой, по сетке улиц Петроградской стороны. Как хороши в закате огромные красно-серые крыши. Маленьким чудом - пристройка с тоненьким топольком, растущим из растрескавшейся стены.