Возле «Нивы» лежали два тела, Ольги и младшего сынишки Тараса. Алексей медленными шагами подошел к ним, и упал на колени. Почти не касаясь, он провел пальцами, по обгоревшему лицу жены. К горлу начал подступать крик, по телу пробежала дрожь, тяжелые мужские слезы скатились на щеку. Наклонившись, Леша положил голову на грудь младшего, и тут в его взгляд попал Сема, мальчик лежал в стороне, на нем до сих пор горела одежда. Алексей подскочил на ноги, схватившись за голову, и заорал во весь голос. Его крик подхватил ветер, разнося по степям и лугам, по руслам рек и водной глади озер. Дикий крик души начал сменяться жалобным, хриплым стоном. Кашель захлебнул мужчину, ему стало тяжело дышать, и от пронзительной боли в груди, он упал на землю. Леша вновь попробовал закричать, но из глотки вырвался лишь жалостный стон.

Стихия окутала всю «Зону отчуждения», оставив на месте, почти было затянувшейся язвы на теле земли, новую открытую рану. Новая «Зона» оставила раны на душе многих людей в тот день. Самое ужасное, что это был не последнее пришествие «Зоны отчуждения», она еще оставит тяжелый отпечаток на душе многих и многих людей. Эта колыбель науки и сказочных богатств, лишит жизни тех, кому не посчастливится, и сказочно одарит тех, кому это предначертано. Собравшись с силами, и преодолев чувство страха перед смертью, взнесшей над ним свой клинок, Леша поднялся с земли, подхватив двустволку лесника, двинулся прочь. Перед ним открывалась новая жизнь, но страшный отпечаток от этого весеннего дня останется навсегда с ним. Леша тогда не знал, что случилось. Он не знал, выжил ли кто еще, и вообще, выжила ли планета. Но что-то говорило ему, что он не один, что он вберется из этого ада. Он шел уже несколько часов в южном направлении, но лишь зарево пожаров и запах смерти были кругом. Не единой живой души не встретилось Алексею.

Алексей сидел в полуразрушенном доме. В разбитом окне виднелся НИИ «Агропром». Где-то там, на севере начало стихать зарево пожаров, но вечернее небо все еще ярко освещалось.