Шилин бежал по улице, сердце заходилось, воздуха не хватало, силы заканчивались, а в плечо уже вонзилась острая игла боли, вторая примеряла жестокий укол чуть выше пояса. Перед Шилиным мелькали лица насторожившихся прохожих, ещё бы в разгар осени, уже прохладно, мчится по лужам мужик в одной тонкой рубашке и растрепанный, а глаза круглые как блюдца и навыкате от ужаса. Конечно ужаса, ведь если бабушка Женя возьмётся за спицы, распакует от пластика упаковку шерсти, начнёт вязать и тогда... Шерсть синтетическая, от статики получится воздействие на образец ещё больше чем то, что Шилин выставлял в лаборатории перед экспериментом.

Он подбежал к дому, влетел в подъезд, больно ударившись локтем о ручку двери, а потом взлетел ракетой на четвёртый этаж, чуть не сломал звонок.

Шилину никто не открыл, было уже поздно. Это он понял мгновением позже, потому что от шумного дыхания и стучания в висках не расслышал клёкота и треска, доносящегося из глубины квартиры. Дверь вибрировала.

Шилин судорожно зашарил по карманам, но с досадой понял, что ключ остался в институте, в кожаной куртке.

Дверь стала дрожать сильнее, загудела так, что слышно стало наверное до первого этажа. Шилин отбежал на лестничной клетке, примерился плечом и набегом ударил в дверь. Hе вышло, только плечо отозвалось блеклой вспышкой притуплённой боли. Он разбежался второй раз и высадил дверь, потерял равновесие и падал согнувшись, острая щепка, отскочившая от двери расцарапал щёку.

Вскочив на ноги Шилин вцепился в стену. Прихожая была размером с гигантский крытый стадион, на плоскости широченной правой стены топорщило складки-колонны старенькое пальто бабушки Жени, а сам Шилин как муравей утопал в петлях плетеного коврика.

Из-за стены вышло чудовище, напоминающее старушку, только теперь это была какая-то головоногая трепыхающаяся масса, которая слепо шарила многочисленными заострёнными руками, рассекающими воздух наверу над Шилиным, наподобии стрелы строительного крана. Туша ударилась в стену и начала судорожно брыкаться. Из двери, уводящей в спальную вышла ещё одна бабушка Женя, вполне опрятная, только без лица. Также слепо ткнувшись в угол гладкой морщинистой кожей плоской головы она отшатнулась и упала, уцепившись за конечности головорукой себеподобной твари.