Прильнув к щели между двумя досками, я наблюдаю за тем, как Миля со своей матерью пересекает двор и входит в наш дом. А вскоре слышится оклик моей матери:

- Бранко! Эй, где ты, Бранко?!

«Ого! Это жениха уже зовут!» - осеняет меня кошмарная догадка, и я зарываюсь с головой в поросячью кучу.

- Бранко, ты где? - слышится затем пронзительный голос моего заклятого врага и разбойника, дядьки Илькетины.

Я молчу, словно воды в рот набрал, и чешу поросят под брюхом, чтобы они лежали тихо. А мой дядюшка Ильшак-ишак снова оглашает двор трубным зыком:

- Эгей, Бранко, а Бранко, иди домой, тетка Мария пришла, пышек принесла!

«Ну уж нет, не на такого дурачка напал! - думаю я про себя. - Хочешь пышками меня выманить, чтобы меня за шиворот сцапали и женили!»

Я снова к щели прильнул. А уж Ильяшка, Илька, Илькастый, Илькаш карабкается на капустную кадку под навесом и, заглядывая внутрь, орет:

- Ага! Вылезай! Все равно я тебя вижу!

Немного погодя, глядь, а уж он взобрался на орех в углу двора и кричит в густую крону:

- Бранко, слезай, я тебя открыл!

- Кота в мешке ты открыл, а не меня! - ворчу я про себя.

Но тут… О боже, что тут началось! Дело в том, что в свинарнике под застрехой устраивались на ночь наши куры и все вокруг кишело куриными блохами. И вот целые полчища этих едва заметных блошек накинулись на мои голые ноги, руки, шею. Напрасно я отряхиваюсь, ерзаю, чешусь - спасения мне нет.

Наконец- то я увидел в щель, что гости отчалили восвояси, и вздохнул с великим облегчением:

- Фу ты, черт, унесла нелегкая невесту!

Распахнул дверь свинарника, выскочил из него пулей и, через плетень, через кукурузник, прямиком к речке. Сорвал с себя шапку, рубаху, штаны и бултых в бочажок вниз головой.

Уж я там бултыхался, нырял, кувыркался, пока не взбаламутил всю воду, словно в ней плескалось целое племя свиней. Такую головомойку не выдержит и покрупнее зверюга, не то что такая мелюзга, как какие-то там куриные блохи.