Выйдя из воды, я прежде всего выбил свою одежду об вербу, а уж потом и оделся. И двинулся к дому, освеженный и веселый.

Только вошел во двор, вижу - мой дядька Илькастик-головастик приоткрыл дверь свинарника и засунул в него свой любопытный нос: меня ищет.

- Ага, вот теперь-то ты мне попался, вражий вражина! - возликовал я, в два прыжка очутился у свинарника и втолкнул Икана внутрь. Он так и зарылся с головой в поросячью гущу, а я поскорее дверь захлопнул, вставил деревянную затычку в щеколду и без оглядки - домой.

- Ой-ой-ой! Спасите! - послышалось из свинарника отчаянное верещание.

- Верещи, верещи на здоровье! Все равно никого дома нет, все по своим делам разошлись.

Я тоже заторопился по делам: решил разыскать пастухов. Мне вслед неслись Илькины вопли:

- Ой-ой-ой! Откройте, меня блохи заедают!

Часа два спустя я увидел с горного пастбища, как мой дядюшка по отцовской линии чешет через кукурузник к реке. Видно, здорово допекли его куриные блохи.

- Эгей! Счастливого пути! - крикнул я ему вслед, хотя мой мчащийся вихрем родственник и не мог расслышать моего напутствия.

3

И все же настал этот день, когда мы с Илькой отправились в школу.

Боже, какая началась тут невообразимая суета со сборами!

Прежде всего меня заставили умыться, и при этом с невероятной основательностью: мне было предписано вымыть шею и оба уха, а не просто, как это было до сих пор, смочить водой глаза й кончик носа. Более того, мне велено было к тому же вымыть ноги, и при этом почти до колен.

Страсть, что приходилось терпеть!

Мама примерила на меня новую вышитую шапочку и рубашку, а дед легкие опанки на ремешках. Когда я это все напялил на себя, то стал похожим на маленького заносчивого петушка с красным гребнем.