Сергей Болотников

Hочь бега

Станислав торопливо шел по влажной мостовой, стараясь держаться тени деревьев, а нечто бесформенное неотступно старалось держаться в полуквартале сзади.

Стояла весення ночь, одна из последних холодных и сыроватых ночей мая. Как раз перед тем, как озверелая зелень разорвет сдавливающие их почки и рванется в рост, наполнив воздух благоуханием свежих листьев. Перед тем, как окончательно потеплеет и люди, живущие в этом огромном кирпично-плитовом муравейнике, станут открывать окна и форточки, не столько стремясь выпустить накопившуюся в помещении духоту, сколько чтобы почувствовать этот сладкий и прогоняющий сон аромат молодой зелени. Это хорошее время, если только не идут затяжные дожди.

Скоро, асфальт подсохнет, приобретет чистый серый цвет, еще не запыленный, и в прозрачном весеннем воздухе, далеко будет разноситься звуки шагов припозднившихся прохожих. Шаги, да постукивание колес электричек с далекого вокзала. Такая она, эта слышимость, бывает лишь ранним летом или поздней весной.

А потом весна пройдет. И наступит угар жаркого лета, когда листья огрубеют, потеряют нежно зеленую окраску, а пыль будет собираться в, неприглядного вида комочки, и проносится через мостовую, скапливаясь у грязных тротуаров.

Впрочем, о таком лете в конце мая не вспоминают. Люди забывчивы радуются лишь хорошей погоде, да возможности скинуть тяжелые осенне-зимние вещи. Да вдыхать, странный, словно напоенный жизнью воздух.

Это будет. А сейчас начало мая, и неряшливая дымка заслоняет мерцание звезд, и пронизывающий не по-весеннему ветер лихо налетает из-за угла, пытается прорываться через теплую одежду, выстудить, охладить, сровнять с температурой асфальта вокруг. Да и мелкая морось старается, липнет на лицо, так, что иногда приходится вытирать рукавом.

Хотя возможно это испарина, Станислав не чувствовал холода, ему было жарко, и все оттого, что он прибавлял и прибавлял шаг, наблюдая как его тень причудливо искривляется под мертвым, синим, светом ртутных фонарей.