Прохожих не было. Такая ночь, что гулять не хотелось. Промозглая сырость сразу добирается до нутра, гонит обратно в теплую квартиру, ах, если бы был камин. Кому нужна такая ночь для прогулок? Легкий зимний реванш, на пороге тепла.

Асфальт мокро поблескивал. Лужицы нечистой воды с характерным зимним сором: набухшими окурками, мертвой желтой листвой, скопились у тротуаров, их пересекали вялые грязные ручейки, стремились вниз, к реке, дабы добавить лепту в месиво ледяной перенасыщенной мусором воды.

Окна домов горели, тускло, отгороженные от вездесущей ночи толстыми шторами. Там было тепло, и пусть отопление уже отключили, хозяева поставят электрокамины. И не будут смотреть в окна, испытывая душевный подъем от скрытого, но все же видного буйства жизни, предвестника лета.

Погода не та, от зрелища промокших улиц можно заработать только депрессию. А идущего у края дороги одинокого пешехода хочется пожалеть, посочувствовать.

Станислава было за что пожалеть, теперь. Он и сам себя жалел, невнятно бормоча себе под нос: -Почему со мной? Почему меня? - испуганно оглядывался и его торопливые шаги становились спотыкающимися, так, что казалось это упившийся вусмерть алкаш, возвращается в свою полупустую хибару. Эхо от шагов металось между стенами близкостоящих каменных домов с окнами бойницами, уносилось в хмурое сочащееся моросью небо, возвращалось раненой птицей.

Кроме звука шагов Станислава было тихо. Такая вязкая, плотная тишина, она обволакивала вокруг, пыталась заглушить звук собственного дыхания. Враждебно смотрела из-под низких подворотен.

Впрочем, тишины для одинокого путника как раз не было. Для него существовали еще голоса. А то, что шло за ним, передвигалось абсолютно бесшумно. Голоса были рядом. Голоса были с ним и были у него внутри. Голоса пели, кричали, и наполняли ночь безумными воплями.