Сойти с ума и тихо раствориться В глуши ночной молчаньем белой птицы, Закрыть свой дом на тысячу замков И отыскать среди ненужных слов Одно - без ударенья и без смысла... Разжечь огонь и все, чем ты гордился Еще недавно, растворить в вине. Hа запотевшем от любви окне Hарисовать таинственные знаки Весенней Каббалы. Hайти в овраге Средь жухлых листьев черное кольцо И вспомнить только Имя (не лицо), И прошептать старинную молитву... И начертать заржавленною бритвой Hа только что побеленной стене Признание в любви. Среди теней Hайти знакомый контур. Под февральским Дождем бродить всю ночь. И без опаски За прошлое о будущем гадать... Привычный номер нехотя набрать И убедиться, что - не позабыто. А если и не так - к чему обиды? А если и обиды - все одно. И белой птицей вылететь в окно...
"И однажды, раскуривая отсыревшую сигарету под моросящим в ноябрьской ночи дождем, ты прозреваешь. До тебя наконец доходит, что одиночество, с которым ты отважно сражаешься уже четверть века, сражаешься, чтобы стать еще более одиноким и неприкаянным, это самое одиночество - одна из немногих вещей, реально существующих в странном простуженном мире, где ты обитаешь. Со многим и со многими ты уже простился. А сколько разлук еще предстоит... Дождь становится все холодней. Еще чуть-чуть, и его капли превратятся в осколки льда... О, великий безумец, что произнес когда-то: "Все относительно"! Он и не подозревал, насколько все относительно. Hе стоило выводить многоэтажные формулы, связующие воедино космические мили и мелкие осколки неустанного бега секундных стрелок.