Герт давно уже выбрал пустырь на окраине города рядом с заброшенной фабрикой. Там всегда было тихо и безлюдно. Даже облезлые бродячие собаки обходили это место стороной. В правом кармане Герта лежал черный шестизарядный револьвер, купленный неделю назад в магазине старика Реймоса. Грозное и мощное оружие.

Герт представил, как он придет на пустырь, спокойно выкурит сигарету, бросит окурок на землю и раздавит его каблуком, а затем так же спокойно и неторопливо приставит к виску холодное дуло, крепко, до боли в суставах, сожмет рифленую рукоятку, надавит на курок и ...

Никаких предсмертных записок, истерик и никакой суеты. Он не какой-нибудь аристократический бездельник, до рвоты, пресытившейся жизнью, делающий из своей смерти театр, превращающий ее в балаган, привлекая к ней внимание таких же мудаков. И не какая-нибудь опереточная шлюха, которая наглоталась таблеток и надеется, что ее спасут в последний момент и пожалеют такие же, в принципе, карамельные дешевки, начитавшиеся бульварных романов.

Смерть в нужное время. Он спокоен, собран, решителен. Нет ничего на этом свете, что смогло бы задержать его от ухода на тот. Он знает, что делает. Герт закурил и усмехнулся.

И тут его взгляд вычленил из серой толпы какое-то яркое пятнышко, двигающееся ему навстречу. Безликая масса не хотела это пятнышко отпускать, но очертания его медленно, но все же проявлялись. Приглядевшись, он увидел, что это девушка в оранжевом платье, развевающимся на ветру. Симпатичная светловолосая девушка, лет двадцати, с, чуть ярче, чем нужно, как показалось Герту, накрашенными губами.

Ее платье диссонировало с этим серым холодным однообразием. Было в этом что-то мистическое. Был вызов. И еще девушка улыбалась. Нет, не ему. Она улыбалась всем вместе и никому в отдельности. Ветер играл ее волосами, как бы запуская в них свои руки и пропуская между пальцев. И целуя от корней до самых кончиков. Это им нравилось. Ветру и девушке.