- Господи, ведь на улице осень, холодно, - подумал Герт, - а на ней только легкое платьице... Кто же она, куда и откуда идет?

Девушка поравнялась с ним, пригладила волосы рукой и спросила:

- Извините, мне очень неловко, но у Вас не найдется сигаретки? - она немного смутилась - А то я свои дома забыла...

Герт ощутил беспокойство. Как будто какой-то комок зашевелился и заворочался у него в животе. Что-то должно произойти... Прежнего спокойствия и уверенности уже не было.

- Да, конечно, сейчас.

Герт начал судорожно шарить по карманам, пытаясь найти сигареты. Рука наткнулась на холодную сталь револьвера, и Герт отдернул ее, как если бы сильно укололся. Девушка с интересом его разглядывала.

Наконец сигареты нашлись, и Герт протянул ей мятую пачку. Руки предательски тряслись.

- Вот, пожалуйста.

Девушка взяла сигарету, посмотрела ему в глаза и с легкой тревогой спросила:

- Что с Вами? У Вас все нормально?

И тут Герт понял, вернее, прочитал в ее голубых и бездонных (да, да, голубых и бездонных) глазах, что нет и в помине никакого конца и эта его эфемерная точка - всего лишь начало. А впереди - путь длинною в бесконечность. Впереди - неизвестность. Но приятная, не пугающая. И только эти глаза смогут ему указать нужное время. Только они и ничто больше. Сердце Герта бешено забилось в груди. Оно было готово выпрыгнуть и упасть к ногам той, чье оранжевое платье взорвало толпу на куски, и эти куски развеялись по ветру. Чья улыбка была способна создавать миры и гасить звезды. Чьи глаза звали жить, и боль растворялась в них без остатка. Оно было готово выпрыгнуть из груди и лежать во веки веков у ее стройных ног. Стало легко и, кажется, солнце вышло из-за туч.

Герту нестерпимо захотелось жить. Жить! Любить эту хрупкую девочку. Крепко сжимать ее в объятьях. Осыпать поцелуями ее волосы, пока она спит. Дарить ей цветы и подарки.