Hервные тётки заорали все разом. Из их слов выходило, что антоновские пионеры обрызгали водой девочек из отряда детей-чернобыльцев. Этот отряд находился на привилегированном положении, и дама, оказавшаяся их вожатой, начала поносить Антона на чём свет стоит. Девочки-стукачки стояли за её спиной и хором голосили, что таких педагогов нужно гнать из института к чёртовой матери!

Антон медленно встал с кресла и, не выпуская из руки чашки кофе, повернулся к незванным гостям.

- Будьте так любезны, - твёрдым голосом произнёс он; тётки разом замолчали. - выйдите из корпуса и не мешайте нам своими глупостями смотреть фильм!

С этими словами он невозмутимо опустился обратно в кресло. Офонаревшие дамы молча пятились к выходу. Когда за ними закрылась дверь, я с ужасом подумал о грядущей буре, но как ни странно, эта история так и не получила никакого дальнейшего развития.

Первого августа судьба подготовила Антону иное испытание. В этот день его отряд был дежурным по лагерю, что налагало на вожатых особые обязательства. Так, вожатый дежурного отряда должен был встать раньше всех и, пройдя по корпусам, разбудить своих коллег на утреннюю планёрку. (Кстати, вожатого по фамилии Порус, я традиционно будил криком: "Поднять Поруса!") Далее, дежурный по лагерю, проводил общую линейку. А это значило, что он должен был стоять на трибуне, принимать рапорта от всех пионерских отрядов и объявлять о предстоящих мероприятиях. В роли суфлёра всегда выступал старший вожатый, стоявший за плечом дежурного. Hо Антону, естественно повезло больше всех. Именно в этот день начальство по необъяснимой причине проспало, и Краузе оказался на трибуне один как перст. Тем временем, отряды дружно промаршировали на плац и заняли свои места. Антон не на шутку растерялся. По толпе пронеслось хихиканье. Hекоторые из нас принялись вполголоса ему подсказывать: