- Доброе утро! Председателям советов отрядов сдать рапорта!..

Антон прокашлялся в микрофон.

- Hу это... - неуверенно сказал он. - Доброе утро... Председателям... сдать рапорта...

Следующие пять минут несчастный стоял с поднятой в пионерском салюте рукой и лихорадочно пытался вспомнить, что же требуется делать дальше. Пионеры и пионерки в это время по очереди подходили к нему и бодро выкрикивали названия отрядов и количество присутствующих человек. Когда сдача рапортов закончилась, Антон произнёс выуженную из памяти фразу, которую старший вожатый говорил каждое утро:

- Сегодня... прекрасный солнечный день!

И сомнительно покосился на затянутое тучами небо.

В толпе заржали. Краузе ещё минуту постоял молча, после чего, видя что никто не собирается ему подсказывать распорядок дня, махнул рукой и сказал:

- Hу... Чего там... Кушать идите!..

Изрядно веселясь, вожатые и пионеры покинули линейку и потянулись к столовой. Я подошёл к Антону. Он выглядел сконфуженным и сердитым одновременно. Тут, откуда-то из-за статуи Ленина вылез местный электрик. Он сворачивал микрофонный шнур и, хихикая, курил "беломор."

- Здорово ты их! - восхищённо сказал он, протягивая микрофон, - Хошь, ещё чего скажи!

- Давай я скажу! - вырвалось у меня, и я басом проревел на весь лагерь:

- С новым годом, ребята!!!

Электрик, продолжая хихикать, занялся отключением аппаратуры. В это время, к трибуне подбежал запыхавшийся старший вожатый.

- Что это ещё такое? - возмущённо вскричал он. - Что это была за линейка?! Чьи это шуточки насчёт нового года?!

- Хулигана какого-то! - объяснил я. Hачальник задохнулся от возмущения, бросил на нас испепеляющий взгляд и куда-то снова исчез.

Через пару дней торжественная линейка снова была осквернена.