А не сладко с нею, милый князь. мыслю, потому как, грешный аз, ищу созвучий словесных дров-кровь, прут-труп и подобных им, а латынцы, по недоумению, чуждались их, а вот переложил на забавный московитский слог Скорбящего Врана: што де пришол я к восторому, аки конская скребница, закраю леса, и за холмом садицца солныщко, и вот уже попояс за холмом. А в лесу темно. И вран сидит в сдобе сумерек, будто запеченный в ржаной хлеб, не могущи пошевелить крылом. Грудка темно жолта, плащик чорен, ниже клюва в киноварь влит. И он грает, он скворчит и чикалдыкает на уходящее солнце: иди ко мне, иди ко мне. А на небе скоро загоряцца звездочки. И вот что-то мне тогда не захотелось входить к нему в темный лес."

III. О национальной идее.

?????????????????????????

А с первоначала о добродетельных м доверчивых почтальонах-немцах Третьего Рейха с алоотороченными кантом форменными фуражками на мягких шарах голов, - мечтающих белокурыми сердцами о белокурых передках гемютных ундербар фрау - что, приостанавливаясь на велосипедах, сострадательно рассказывали проходящим близ евреям с бледными лимонно-желтыми звездами, что де, - уважаемые евреи, - Гитлер очень рассердился, что Иваны не растаяли под блеском Фюрера. Что Иваны даже, между нами, его побили. Что наш доктор пропаганды даже сказал, что "русские, как в большом кулачном спорте, расквасили немцам нос, впрочем, перед неизбежным в будущем падением в нокаут". Так что Фюрер начал злиться. Он ел носовой платок. Он кусал подушку. Он стал падать на пол и грызть пол. Ему стали стелить ковер. Он стал грызть ковер. Вот его и прозвали - "ковроед".

А теперь печальная история, устно сочиненная одним еврейским писателем в Аушвице:

Hекий безымянный баварский перец-колбасник выпил нанесенного осенним ветром в пивцо смертноядовитого паука, отчего помер. Казалось бы: "наблюдай за пивом" - и вся мораль, но баварским перцам-свинорезам плевать в пиво; они насрали в мораль, как поп в капкан. °°) Они сказали: