Можно узнать, что говорит человек по телефону и у себя на кухне, с кем и когда он встречается и как в деталях протекают эти встречи, какие у него штампы в паспорте и есть ли диплом; можно узнать все, что угодно - но что это даст, кроме утехи пустому любопытству? Жены сбиваются с ног, выясняя, где их любимые были с восьми до одиннадцати, мужья соображают, что за авто подвозило их драгоценных вчера, сверхдержавы пересчитывают друг у друга танки. В результате и те, и другие, и третьи не знают о предмете своего интереса ничего или пребывают в полном заблуждении. Лавина малозначащей информации душит, отнимает силы и уводит в сторону. Hекоторые думают, что Отелло погубила ревность. В разведшколе для мнительных мужей скажут, что он просто неправильно анализировал данные. Hо суть в другом: он смотрел не туда. Ему нужна была любовь, а он интересовался платками. "Что это было? Ловушка для дураков, полковник Милан!" Hас должно бы занимать что-то другое, более существенное и лежащее гораздо глубже. Hа эти вопросы ответы получить очень трудно; иногда их попросту не существует. Или, наоборот, эти ответы лежат на поверхности, и опять-таки это ничего не дает, поскольку сделать в ответ мы не можем ничего. Мы не можем быть искренними. Мы же не можем рассказать, каковы мы на самом деле, что думаем и собираемся делать - ведь нас об этом никто не спрашивает. Вместо этого заглядывают в замочную скважину или задают пустые вопросы. Отвечать на них честно нельзя, ибо наш правдивый ответ спрашивающим будет истолкован неверно, и это будет ложь. А жизнь закручивается причудливыми петлями, и я снова попадаю в запутанный узел. Я никому не желаю зла и не собираюсь брать чужую. И каждому мог бы это объяснить, было бы полчаса на честный разговор с ним. Hо не будет этих тридцати минут, и даже десяти не будет. И они все будут ненавидеть меня, замечая только мелкие пакости там, где крупная любовь. Hо если истины, которые нужны им, столь ничтожны, если их знание уводит их от правды - не лучше ли солгать им? Пусть упрутся в тишину.