Это лаконизм Джульетты и японских поэтов, лаконизм по-настоящему счастливых людей, всегда успевающих сказать, что они хотели, потому что они обладают даром изъясняться короткими ёмкими фразами типа "Hе жаворонок то был, а соловей", "Hе все то золото, что плохо лежит" или "Электрон столь же неисчерпаем, как и атом". (Легко заметить весьма существенное отличие этого лаконизма от описанного выше лаконизма вынужденного, хотя пленники того склонны её маскировать. Когда у них кончается словарный запас, они гордо дают понять, что уже всё сказали, и замолкают с довольным видом) Впрочем, многие ворчат, что в мире поэтических строф, лозунгов и афоризмов им душно и тесно. Слишком там у них всё просто и ясно, качают головами они. И продолжают громоздить друг на друга определения, деепричастия и сказуемые с глаголами. Hеизбывное ощущение невысказанности и недосказанности заставляет их увязать в деталях, примечаниях и ссылках, дописывать свой нескончаемый текст до середины, бросать и начинать снова, или без конца повторять одну и ту же мысль в разных жанрах и с незначительными вариациями. Это люди трех работ и детей от двух жён, любовницы и проводницы из поезда "Акмола - Приобье". Приверженцы лаконизма - как невольные, так и счастливые - смотрят на это многословье соответственно с гневом или свысока. Они трактуют его не как проявление душевной глубины и стремления к точности (на чём настаивают "говоруны"), а как следствие неумения писать (и, соответственно, жить), порочность души и стиля. Талантлива и добродетельна может быть только краткость. О чём можно столько разглагольствовать? - удивляются они. Если ты любил двух женщин, то на третий раз ты вряд ли скажешь что-то еще или откроешь в жизни новые грани. Там, если честно, и в первый-то раз нечего говорить и открывать... Hо тут поборники краткости склонны допускать существенную ошибку. Перебор вариантов для них всегда последовательность черновиков в стремлении к лучшему.