- Простите, миссис Джонсон, но приехали мои родители. Мне нужно идти.

- Ах, детка, я с радостью познакомлюсь с твоими мамой и папой! - воскликнула миссис Джонсон и, как будто мы были на обычном школьном вечере, с сияющей улыбкой повернулась к моим предкам.

Мы со Стиви Рей переглянулись.

«Извини», - произнесла я одними губами.

Честно говоря, на тот момент у меня не было стопроцентной уверенности, что все это кончится неприятностями, но при одном взгляде на злотчима, который сокращал разделявшее нас расстояние решительными шагами накачанного тестестероном альфа-самца, возглавляющего гонку на выживание, я почувствовала, что мои слова о кошмаре могут оказаться вещими.

Миг спустя мое сердце птицей выпорхнуло из балеток, а жизнь показалась намного лучше, потому что из-за спины Джона решительно вышел мой самый любимый на свете человек и, раскинув руки, шагнул ко мне.

- Бабуля!

Бабушка Редберд обняла меня, и я растворилась в сладком запахе лаванды, который всегда сопровождал ее, словно кусочек ее волшебной фермы.

- Моя Птичка Зои! - Бабушка крепче прижала меня к себе. - Я так скучала по тебе, у-ве-тси а-ге-ху-тса!

Я улыбнулась сквозь слезы, услышав это древнее слово, которое на языке индейцев чероки обозначало «дочь», а для меня было символом безопасности, любви и безоговорочного одобрения. Всего того, чего я целых три года не видела дома… Всего того, что до переселения в Дом Ночи я могла найти только на лавандовой ферме бабушки Редберд.

- Я тоже скучала по тебе, бабуль! Как хорошо, что ты приехала!

- Вы, должно быть, бабушка Зои? - спросила миссис Джонсон, когда мы с бабушкой, наконец, оторвались друг от друга. - Как я рада с вами познакомиться! У вас такая славная девочка, просто прелесть!