– И убийцы удалились, бросив картину на теле Ларпана? – спросил я.

– Да, раз мы ее нашли.

– Почему же?

– Может быть, потому что сделка, которую они задумали с картиной, срывалась, или оказавшихся при Ларпане денег было достаточно, чтобы оправдать их расходы (Вроде бы он всегда носил с собой крупные суммы). А, может быть, по другим причинам.

– Потому что их спугнули? Или же было бы неосторожно задерживаться?

Фару покачал головой:

– Их не спугнули, и они могли бы оставаться там, сколько захотели. Они могли бы устроить там целое сражение... а вы знаете, как, бывает, затягиваются такие игры.

– В одну такую игру они и сыграли... Но в короткую. А помимо этого? Следы?

– Ничего. Пока мы плаваем. Но я пытаюсь как-то направлять это плавание. Мы натягиваем сеть вокруг двух художников с Монпарнаса, мастеров по столь же безупречным, как оригиналы, копиям, которых уже тревожили несколько лет назад по причине их виртуозного мастерства. Нам также известны двое или трое беззастенчивых собирателей. За ними установлено наблюдение. Мы незаметненько расследуем тех безупречных граждан, которых временами посещал Ларпан. Но я убежден, что это ничего не даст. В равной степени безупречна и Женевьева Левассер, но я принципиально считаю, что в этом преступном деянии слабое место – женщина. Если что-то и выплывет наружу, – но выплывет ли? – то с той стороны. К несчастью, мы не можем открыто ею заняться, я вам уже объяснил почему. И поэтому я поручаю ее вам...

– Она окажется в хороших руках, – заметила Элен.

– Я постараюсь, – сказал я.

– Надеюсь, – вздохнул Фару. – Эти снимки больше не нужны?

– Мне хватит подлинника.

Он сунул два экземпляра Левассер в грудной карман у сердца.

– ... Но никакого прорыва я вам не обещаю, – добавил я.

– Если он что и прорвет, то только лифчик девицы, – резюмировала Элен.

Глава пятая