Но он не объявился. Выглянув в последний раз из окна, я увидел его переходящим улицу и застывшим с задумчивым видом на углу улицы св. Анны. Я захлопнул окно.

– Теперь моя очередь понаблюдать за ним.

В этот момент зазвонил телефон. Элен сняла трубку.

– Лимож, – сказала она. Я взял трубку:

– Алло, Лимож? Говорит Нестор Бурма.

– Добрый день, сударь, – произнесла какая-то особа с характерным выговором погонщицы коров.

– Здравствуйте, госпожа Лере.

– Ох, нет, сударь, я не госпожа Лере. Я Мариетта, горничная. Госпожа Лере не может подойти. Госпожа Лере не встает просто так. Госпожа Лере почти беспомощна.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал я.

– Какое бессердечие! – произнесла Элен, слушавшая по другому аппарату.

– Гм... – поправился я. – Я хотел сказать... Извините... Ну, я не знал...

– Здесь все об этом знают, сударь.

– Конечно, конечно. Так вот, послушайте, Мариетта, с господином Лере произошел несчастный случай...

Мне пришлось заставить ее разучить почти что наизусть то, что ей следовало передать г-же Лере для того, чтобы та не волновалась. Я высказал требуемые обычаем наилучшие пожелания и повесил трубку. Снова подошел к окну. Моего преследователя больше не было видно.

– Пусть это нам не портит аппетит, – сказал я Элен. – Вы не хотите пойти пообедать? Уже давно пора, а я, кажется, знаю, где найти моего молодца. Если не ошибаюсь, я видел его важно утонувшим в клубном кресле холла "Трансосеана".

За обедом мы ознакомились с первыми выпусками вечерних газет: убийство Ларпана и находка украденной в Лувре работы Рафаэля на его трупе привлекли особое внимание. Статью иллюстрировала репродукция (подлинника или копии) холста. Никакого портрета умершего. Надо признаться, что было бы трудно воспроизвести черты человека, каким я увидел его в подвале. Ничего художественного в нем не было.