— Говорят, что Париж — это голова Афрансы. А что тогда Ин-Салах? — спросила она.

— Ин-Салах — это сердце, — заявил Бруно, — если только правомерно анатомическое сравнение для города или нации.

— Речь идет не об анатомии, а о поэзии. Бруно улыбнулся.

— Не совсем так, — возразил он. — Ин-Салах находится на перекрестке путей древней пустыни. Представьте себе, что…

Стюардесса прервала его объяснения:

— Пожалуйста, пристегните ремни.

Пассажиры молча подчинились. Бруно рассеянно посмотрел в иллюминатор и увидел, как невдалеке стартует небольшой корабль. Языки пламени вырывались из-под ракеты. Неожиданно пятьдесят пассажиров почувствовали, что они весят раз в десять больше, чем обычно. Бруно ощутил легкое головокружение.

Едва головокружение прошло, Бруно улыбнулся и, подмигнув попутчице, кивнул на иллюминатор.

Словно огромный зеленый шар, Земля, казалось, медленно вращалась под ними. Вначале промелькнули отроги хребта Атлас, затем плоскогорье, водонапорная башня на севере Сахары и, наконец, Алжир, словно огромное пятно на краю обезвоженного средиземноморского котлована.

Концентрическими кругами корабль начал снижаться. Китайская журналистка показала на какую-то светлую полоску, тянувшуюся от города прямо на север.

— Похоже на большую крепостную стену, — сказала она. — Так?

— Вы угадали, — ответил Бруно. — Это древний плавучий мост Алжир—Марсель. Он сейчас покоится на дне, но не потерял своего значения. Возможно, вам стоит рассказать о нем в своих статьях, так как он напоминает о целом ряде древних плавучих городов. Он включал в себя сорок передвижных мостов, двадцать железнодорожных путей, десять автострад, держался на трехстах опорах, в которых находились старые моретермические фабрики, а сейчас туристические объекты.

Китаянка вздохнула:

— Когда я слышу, как европеец сыплет цифрами, у меня всегда начинает кружиться голова.