– Почему доставал? Они и сейчас, наверное, достают. – Он посмотрел на часы. – Только трубку брать некому. Не знаю, придурки какие-то. Три дня назад позвонили первый раз, попросили меня к телефону и сказали, что знают все мои тайные махинации…

– А у вас таковые имеются? – перебил его босс. Тот сразу смутился, полез в карман, вынул платочек. и стал вытирать свой потный лысый лоб. Я намеренно не предложила ему раздеться, и ему теперь, наверное, было жарко.

– А у кого их нет? – произнёс он наконец с тяжёлым вздохом. – Время сейчас такое. Нет, вы не подумайте, если бы правительство давало нормально работать, а не душило налогами, то я бы с удовольствием платил все до копейки.

Думаете, они мне нужны, эти махинации? Одна головная боль! Только и трясёшься, что сейчас налоговая полиция нагрянет и все отберёт. Дикая страна, доложу я вам!

– Короче.

– Что? А, понял. Ну и вот, сказали, чтобы я им заплатил за молчание, а то сдадут меня налоговым органам. Нашли идиота! Да я их…

– Сколько?

– Чего – сколько?

– Сколько денег просили?

Алексей сразу нахмурился, зашарил глазами под столом, засуетился и чуть слышно выдавил:

– А разве это так важно?

– Думаю, да.

– Но это, знаете ли, коммерческая тайна. Я не могу рассказывать о своих настоящих доходах первому встречному…

Умница босс отреагировал мгновенно, почти как я, – Мария, проводи товарища и покрепче запри за ним дверь, – сказал он. – И больше не впускай.

Я с удовольствием поднялась и пошла открывать двери, предвкушая расправу над круглыми щеками этого недоделка.

– Что? – растерянно заморгал Комов. – Да нет, вы меня не так поняли!

Это я сказал не в ваш адрес, то есть… Ну да, я, в общем, говорил. Я все скажу, конечно, если надо…

Я посмотрела на босса.

– Подождём, – буркнул он. Я вернулась в своё кресло. Алексей облегчённо выдохнул и нехотя проговорил:

– Тридцать пять тысяч баксов.