Нормальный человек не станет отказываться от постоянной кормушки, которую они имеют в лице моей фирмы. За год они зарабатывают гораздо больше, чем тридцать пять тысяч. И потом, они же знают, что мне придётся изъять деньги из оборота и порвать с кем-то из партнёров. А значит, не исключено, что это окажутся они сами. И потом, приди. ко мне налоговая полиция и раскопай все, то полетят и сами партнёры. Нет, они не такие кретины. И потом, каждый из них знает только часть, но никак не общую картину.

Босс, глядя в одну точку на краю стола, почесал в затылке, пошевелил губами, вытащил из подставки свежий карандаш и начал рисовать свои каракули.

Шестым чувством я услышала, как стремительно завертелись его мозги, и поняла, что процесс пошёл.

– Ну ладно, – наконец проговорил он, – давайте дальше. Они называли конкретные цифры или говорили в общем?

– Ну до цифр дело не дошло, – клиент опустил глаза, – потому что я их послал в одно известное место и бросил трубку. И приказал секретарше больше с ними меня не соединять.

– И почему вы так смело поступили?

– Думаете, это было смело? – он скептически усмехнулся. – Да нет, просто я немного нервный, взял и бросил трубку, не думая о последствиях.

Терпеть не могу, когда у меня выпрашивают деньги. А потом уже перед Ольгой неудобно было идти на попятную. Я ведь для неё вроде бога. Первый начальник как-никак. Ну они и давай названивать, козлы поганые… – Он вдруг осёкся и растерянно заморгал. – Ой, у вас можно ругаться? Извините…

Он был так трогателен в этот момент, что я чуть не рассмеялась. Мне даже расхотелось корябать его лицо-сковородку.

– Ругаться можно – материться нельзя, – строго сказал Родион. – Продолжайте.

– Спасибо. Ну вот, и она стала им отвечать. Сначала вежливо просила больше не беспокоить, говорила, что меня нет и все такое. А они, словно в соседнем кабинете сидят, сволочи, и видят, на месте я или нет.