Местность холмиста и самой электрички, конечно, не увидеть, но шум, создаваемый ею, слышен хорошо. Кошки с собаками ночами дико пугаются и поднимают гвалт, так что бабы детей своих от греха подальше посылают в баню или на печь, где разъяренные животные не достанут их и не оцарапают в безумии своем, да с хвостов своих и с шерсти вшей с блохами на ребячью кожу не натрясут. И чтобы в молоко морду не сунули, крынки накрывают платком, а хлев запирают каждый вечер, да это и от бесчинников, что ночами бродят, волкодлаков, пьют молоко прямо из вымени и кровавят его, за рога потом ведут скотину в лес, там зачинает она от диких эквивалентов самой себя и несет приплод не годный к нашему сельскому делу и не подспорный в хозяйстве.
Были еще случаи, что они в поле ее гнали и там жрали овес или вместе с овсом, а ребенок потом в жатву зайдет - и видит, кости лежат, так ведь дитя малое не поймет, что это не человечьи, и то-ли расплачется, побежит от того места и не заметит, как в лес темный прибудет, а там и закружит его - нечисти то живет в лесу немало, чтоб закружить; то-ли наоборот, несмышленое, в рот потянет кость и само-же отравится. Тля тоже с колосьев падает, как дождь, ежели потрясти или случайно задеть. Или клещи, а от них потом не отделаться. Мыли от клещей бабы ребенка керосином, да решили перекур устроить, все и сгорело, изба вспыхнула, как береста, и ничего не осталось: вот и отделались от насекомых.
Электричества в деревнях нет, и керосином освещают, а то, что электричка - так это ведь за холмами, а туда никто не ходит. Бывало и отправляли наряд выяснить, что ходит по полям и через тоннель, а никто еще не возвращался. Вот и теперь зело страшным звук этот от неведомого происходящий мысленным голоском отразился в сердце брата и сестры.