Дрожь ушла, и мурашки на коже разгладились - тело привыкло к воде, и мне уже не холодно. Мне немного страшно - вдруг я заплыву слишком далеко от берега, туда, где "нет дна". Это страх поселился во мне давно, еще в раннем детстве, и я до сих пор не могу от него избавиться. Поэтому я неожиданно встаю на ноги там, где вода достигает подбородка. Отдышавшись, плавно плыву вдоль берега, предоставив свое тело воле волн, и лишь изредка разводя руками. Потом разворачиваюсь, и пытаюсь бороться с ними, плыть против волн и ветра, смеясь и отплевываясь от брызг, которыми волны щедро меня угощают. Вскоре мне надоедает и эта забава, и я снова разворачиваюсь, ложусь на спину отдыхаю. Волосы намокли, ну и что? Снимаю заколку, и они рассыпаются по плечам мокрой блестящей занавеской. Теперь я - русалка. Я продолжаю играть с прибоем, пока снова не начинается дрожь. Тогда я выбегаю на берег, дрожа ложусь на подстилку, и греюсь, греюсь, греюсь: Распластавшись, впитываю тепло нагретой солнцем простынки, и ловлю солнечные лучи.

Похолодало. Солнце спряталось в пушистое облако. Ветер усиливался. Тучи сгущались. И, в первый раз за много дней, прорвав чудесную ограду, закапал дождик. Отдыхающие, суетясь, собирая пожитки, спешат к своим автобусам. Я тоже одеваюсь и сажусь в маленький автобус - принадлежность базы, на которой мне случилось отдыхать. Прибежали две девушки неразлучные подруги и молодой человек, их сосед по домику, и сели на заднее сиденье. Вскоре все, кроме водителя, были в сборе. Его нет - он рыбачит на другом берегу озера, за водозаборной станцией. Дождик покапал и прошел, так и не превратившись в ливень, но небо оставалось облачным, и ветер не утихал. Людям наскучило ждать, но и возвращаться на пляж им не хотелось. Первыми ушли братья, живущие в соседнем домике. Затем моя мама с племянницей и еще одна женщина с маленьким сыном пошли к рыбакам, надеясь купить у них свежей рыбы. Пожилая чета направилась на базу пешком, решив, что ждать нет резона. Девушки тоже решили пойти прогуляться.