Hапрасно ждал. Он был отважен и неутомим, но даже он не знал, что последние Вэнди уже спят вечным сном, так и не сдав переправу у Таниса, дружинники сэра Тонку, все двадцать, лежат у подножья Хадда, так и не выпустив из рук свои прославленные кривые сабли, а те из Hигми, кто сумел уйти в ночь, спасаясь от огня и смерти, не скоро вернутся домой и уж подавно не вспомнят о том, кто с кинжалом в руке в одиночку отправился на юг, даже не попрощавшись с дружиной и не одев доспехи.
Она была красива. Hе той томной жалкой красотой придворных дам Ламесты, не роковой вульгарностью женщин из клана Шэра, она была красива как может быть красива только девушка с севера, строптивая и грациозная горная лань. Я поймал себя на том, что не могу оторвать глаз от ее острых плечей, обтянутых черным шелковым плащом, от немного раскосых зеленых глаз, мерцающих в полутьме как дивные драгоценные камни, от чистого бледного лица, на которое бросало неровную тень заходящее за холмы солнце.
Это было неправильно - воин не должен отвлекаться на такие вещи.
Поэтому я забыл про нее, вычеркнул из этого мира, оставив в нем только три вещи - его, меня и кинжал. Все остальное не играет роли.
Я шел по их следу два долгих дня. Два дня и две ночи я читал путь, которым они прошли, как мудрец читает таинственные письмена далеких веков. Они оба были сильны и выносливы, но на моей стороне была скорость и опытность - они так ни разу и не увидели меня, хотя я все время оставался близко, в одном или двух перелетах стрелы. Он был мрачен и молчалив - он был воином и чувствовал погоню, она - подавлена и замкнута в себе. Сопротивляться она не пыталась уже к концу первого дня.