- А говорил моя ему, не стрыляй горбата! - раздался злорадный шепоток Фони. - Дазе калика не дал... сакал. - На выручку - добровольцы - три шага вперед! - крикнул начштаба. Сквозь толпу протолкались братаны Власовы: - Мы пойдем! Он нам ишо восемь каликов должон остался. Не пропадать жа добру... - Вслед за ними вызвались еще четверо босевичьих кредиторов, и совсем скоро отряд добровольцев не выручку Босевича выступил. Прошагав несколько времени, спасатели увидели меж деревьев свет. Все зашикали друг на друга и потихоньку поползли на свет, прячась за спящими ручейниками. На небольшой полянке, освещенной множеством костров, кипела работа. Горбатые перебегали с места на место, рылись в каких-то ящиках и протирали суконками блестящие, довольно неаппетитного вида железяки. Посреди поляны двое самых здоровых забивали в землю острый занозистый кол в четыре руки толщиной. Трещали костры, лязгало железо, перекликались меж собой горбатые - и над всем этим ужасом парил могучий храп Босевича (от слова "босс"), свисавшего с ветки вниз головой и тем не менее спавшего сном человека с чистой совестью. К груди босевичьей была подвешена дощечка с непонятной надписью:

К А З Ъ Л Ъ

Добровольцы принялись совещаться. Немного подумали на тему: что означает загадочная надпись. братаны Власовы, которым не терпелось получить наконец обратно свои восемь каликов, сказали: - Круши горбатых! - и вскинули карабины. - Ну да! Разбудите Босевича - он вам даст! резонно заметил кто-то из добровольцев. Братаны Власовы озадаченно притихли. Толковище пошло дальше и пришло к выводу: Босевичу так и так просыпаться, а потому - вперед: - УРРААА!!! Отчаянно вопя и паля во все стороны, спасатели ворвались на поляну. Босевич нервно дернулся, икнул, открыл глаза и упал. тут же костры, горбатые и все прочие - исчезли, как будто и не было их. разом замолчав и прекратив расход боезапаса, бойцы окружили Босевича. Он же одной рукой протирая глаза, а другой почесывая затылок, изрек: - Чо вам? Поспать не дадут...