- Я, - говорю, - тебе не колхозная самодеятельность, и ты мне, козлина гнусный, не районный худсовет! Ну, меня, понятное дело, в КПЗ. Посадить - посадили, да так и забыли там. Потом уж этот на пенсию вышел, так нового назначили, он на меня посмотрел этак: за что, мол? А ни за что, говорю. Нет, врешь, говорит, чтобы с такой зеленой мордой, и ни за что?! И в город меня отправил. А тамошний начальник... Эту историю слышал уже весь отряд, а кое-кто (пользующиеся благоволением Шавки) и по нескольку раз. Впрочем. лень Графу было его останавливать, пускай... Он устроился поудобнее, привязал котелок к ноге, чтоб не сперли, помечтал немного о Швейцарии и уснул. Снилось ему: вот попал он, наконец, в Швейцарию. Идет, а на каждом углу - котлы с осиновкой, калики грудами... А он иду и калики ногой откидывает... Тут Шавка откуда-то вырулил, давай калики в мешок собирать. Дурак, Граф-то говорит, это же сон мой, вот проснусь, и нет никаких каликов - одни воспоминания... А он - давай масоном ругаться. За что?

Разбудил Графа резкий звук трубы. Бойцы вокруг неспешно подымались со сна и поддергивали ремни карабинов - чтоб удобнее. Промеж костров шлялась и мутила народ неразлучная троица: старик Эженыч, Хысь и еще один, с неприличной фамилией. Слухи распускались самые невероятные. Стоя в плотной толпе бойцов, старик Эженыч вещал. восполняя недостаток слов энергическими жестами: - ... А тут барбидуки на нас ка-ак!.. А мы им - эть!..эть!.. эть!.. И, стало быть. отбились тогда. А счас - не-е... барбидуков так просто не отобьешь - ученые стали. Так что, ребятушки, не отбиться нам таперича. А тогда чего зря каликам пропадать?! Сыпь в кучу! Гулять будем!! Йех!!! старик Эженыч хлопнул папахой об землю и выкинул замысловатое коленце. Хысь и третий компонент троицы (который с неприличной фамилией) одобрительно загудели. Однако среди бойцов такой поворот энтузиазма не встретил. - Ишь чего! - зашумели в три горла братаны Власовы.