Чтобы ускорить принятие решения, Босевич оторвал от связки один калик и дал Фоне понюхать. Этого Фоня выдержать не смог. - По тайга зверь ходила. Моя никогда такой зверь не видал. Моя стреляй, в зверь дырка. Из дырки цетонь. Зверь баской тряс, потом усол сибка-сибка. Как известно, в тайге бывает всякое. За свою долгую, нелегкую жизнь Босевич успел в этом убедиться. Но поверить в такого не менее чудесного, чем полезного зверя - это уже слишком. И все-таки... Босевич задумался. С одной стороны - зверь слишком уж необычен. С другой - Фониной фантазии на такую примочку явно недостанет. Шеф контрразведки почесал затылок мушкой маузера и спросил: - А какой он? - Цетонь? У-у! Выссей цистка цетонь! - Да не ацетон, валенок ты шорский, зверь какой? - Она... длинный такой!.. Голова - нет, хвост - нет!.. Безит быстро, лап совсем не видно. С боку нарисован, как у змей... От-так... Фоня сцапал со стола карандаш и нацарапал на гладкой доске:

АЦЪТОНЪ

Босевич опять почесал затылок мушкой маузера и откусил разом полкалика. С минуту он сидел молча, потом встал, сунул маузер в кобуру, запер в сейф оставшиеся калики и сказал: - Показывай! Через несколько времени ходу в тайге появился просвет. Просвет в тайге дело само по себе дело невозможное, что бы там ни утверждали Близнецы, которых с незапамятных пор упрекают в старческом маразме. Но такое!.. Босевич с недоумением смотрел на два длинных - без конца и края - куска железа, лежавших вдоль просвета. Больше всего это походило на корни капустного дерева, но железо, да еще так много... До такого не смогли бы додуматься даже маразматики-Близнецы. Хотя, может быть, кто-то из них снова съел чего-нибудь не то... Босевич задумчиво пнул ногою один из кусков железа - и запрыгал на одной ноге, отчаянно матерясь, а свободной рукой дал Фоне в ухо. - За сто, насяльник?! - взвыл Фоня. - Знал бы, за что, давно б убил! - рыкнул Босевич.