- Так спроси его ты! Фоня повернулся к горбатому и что-то пробурчал. Горбатый буркнул ему в ответ. - Она говорит не сказу! - растолковал Фоня. Босевич и так уже был раздражен дураком часовым, к тому же ему что-то не верилось, что такой пожилой и тертый горбатый прельстился сырой капустой (на Фонину честность надежды было мало особенно если речь шла об ацетоне.). Босевич выхватил маузер. - Ща - в лоб-то, харя масонска!!! Фоня растолковал горбатому текущий момент, после чего горбатый заплакал от бессильной злости, подвел Фоню к карте, висевшей на стене, и что-то долго ему втолковывал. Когда горбатый кончил, у Фони загорелись глаза; весь он засиял как новая лаковая кобура и перевел для Босевича: - Насяльник! Она сказал: твоя сволось, стреляй, сё-равно не сказу! Прежде чем Босевич (от слова "босс") успел сориентироваться в ситуации, у него с треском лопнуло терпение, и он нажал курок. Горбатый с дырой между глаз повалился на пол. Фоня метнулся было к выходу, но Босевич уже пришел в себя и ласково спросил: - Куды? Фоня оценил обстановку и разом потускнел. - Сакал ты, насяльник! - плачущим голосом ответил он. А Босевич, будто и не заметив оскорбления, еще ласковее спросил у горбатого, лежащего на полу: - Так и где же калики? Фоня оценил обстановку еще раз. Горбатый на полу, рядом лужа. Лужа, надо полагать, кровь - не может же у горбатого из дыры меж глаз течь осиновая похлебка. Будучи шорцем сообразительным, Фоня понимал: горбатый в таком состоянии отвечать не способен. - Ну? поторопил Босевич. - Вона, где два бугор посередке! Сакал ты, Босевись! Босевич (от слова "босс"), перескочив через стол, бросился наружу. Фоня сел на пол и заплакал. Глотая слезы, он отрывисто бормотал что-то по-шорски, иногда вставляя слова "Босевись - сакал". За этим занятием его застал вернувшийся с добычей Босевич. - Ладно, кончай. На Фонином лице появились проблески надежды. - Скажешь, откуда ацетон, угощу. Проблески угасли. С одной стороны, калики, которые Фоня любил не меньше, чем Босевич; с другой же секрет приобретения ацетона, открывать каковой ужасно не хотелось.