– Слушай, Лефти, ты меня так до инфаркта доведешь! – буркнул Палмер, чуть поддев ногой отрезанную кисть. За эти годы он привязался к жутковатой реликвии. В этом даже не было ничего странного – в конце концов, она когда-то принадлежала его предыдущему воплощению.

Он босиком прошлепал по коридору в одних трусах. Лефти засеменила за ним, как верная собачка. Возле детской Палмер остановился и приоткрыл дверь – тихонько, чтобы не разбудить Лит.

«Вообще-то это уже не детская, – подумал он про себя, и уже не в первый раз. – Ребенок слишком вырос».

Не сразу он заметил девочку среди мягких зверушек и кукол, которых она натащила с собой в кровать, но увидел ее волосы – темные и блестящие, как соболиный мех, выглядывающие между Тряпичной Энн и Медведем Паддингтоном. Девочка что-то неразборчиво промямлила во сне.

Скоро ей надо будет покупать новую одежду. Из купленной месяц назад она уже выросла, набрав три дюйма буквально не по дням, а по часам. Палмер глянул на дверцу шкафа, где отмечал рост Лит, посмотрел на убегающие вверх карандашные отметки с указанием даты и возраста. При последнем измерении рост Лит был пять футов и один дюйм. Неплохо для ребенка, которому еще нет трех лет.

Одна из теней в ногах кровати отделилась от других и двинулась к Палмеру. Вдруг вспыхнули две золотистые точки примерно на высоте человеческих глаз.

– Не волнуйся, Фидо. Все в порядке, я просто проверял, – шепнул Палмер.

Сгорбленная фигура, похожая на груду грязного белья, которой придали форму человека, тупо кивнула и вернулась к своему безмолвному бдению. За два с половиной года, проведенных в обществе серафима, Палмер так и не понял, что думает это создание – и думает ли оно вообще. Оно явно было назначено охранять Лит, но никогда не пыталось общаться с Палмером – по крайней мере на понятном ему уровне.