— Как там наша дорогая мамочка? — спросила я.

— Просто ужасно! Ты даже не представляешь себе, как тебе повезло, что не ты — единственный свет в ее окне. Она трезвонит каждый день. Совершенно очевидно, что Джеральд пригрозил бросить ее, если она не прекратит пить, так что она вынуждена предаваться этому занятию в туалете.

— Она хоть иногда вспоминает обо мне? — спросила я.

До сих пор, когда я говорю о своей матери, у меня пересыхает в горле.

— Никогда, — ответил Ксандр. — Заказать тебе что-нибудь?

Мне совершенно не хотелось есть, но у меня не было во рту ни крошки со вчерашнего дня, а от выпитого начинала кружиться голова.

— Салат и камбалу, жаренную на гриле, — попросила я.

— Ты выглядишь просто изумительно, — заметил Ксандр. — Наверняка, у тебя кто-то появился. На ком он женат?

— Ни на ком, — сказала я, чертя вилкой узоры на скатерти.

— Но наверняка есть какие-нибудь проблемы.

— Он помолвлен, — сообщила я.

— В наше время? Даже странно слышать. С кем?

— С одной, сгорающей от нетерпения, перезрелой школьницей. Она невероятно толстая. Представляешь, куда бы ты ни отошел, она будет всегда рядом.

— Кошмар, — Ксандра передернуло. — А что представляет собой он?

— Высокий и белокурый. Почти такой же красивый, как ты, и такой же милый и приятный.

— Богат?

— Не имею понятия. Я не спрашивала. Не очень.

— Ну, тогда мало хорошего.

Ксандр нетерпеливо разломил булку и тут же отодвинул ее в сторону. Он очень следил за своей фигурой.

— Расскажи-ка мне о нем, — попросил он.

Разговор совершенно невозможно было продолжать из-за суеты официантов. Они накрывали на стол, выясняли, кто будет есть копченую форель, подавали первое, проносили над нашими тарелками блюдо в виде фаллического символа с вест-индским кушаньем и подливали вино. Через четверть часа я все еще выбирала кусочки бекона из салата с авокадо и рубленым шпинатом.