освобождал от рубашки. Приоткрыв один глаз, я обнаружил над собой

Ольгу в костюме Евы, подсвеченную уже высоко вползшей на небо

луной. Стало понятно, что я еще не вполне проснулся.

- Уйди, глюк - сказал я ей.

- Ах, так? Мы не спим, значит, прикидываемся? - немало ни

смущаясь, прошептала она, и рубашка отправилась за пакетом.

- Ты нереальна, - объявил я Ольге, - все не может быть так

хорошо. И кино, и уроды эти на остановке, и менты - все как по

заказу. Так в жизни не бывает...

- Бывает, - сказала она, - и я тому живое и... - стягивая с

моих непослушных ног джинсы, - неопровержимое доказательство.

И, схватив меня за нос:

- Ну-ка, скажи еще раз "так в жизни не бывает".

Пришлось сказать. Получилось очень гнусаво и забавно. Она

негромко смеялась в кулак, и начало биться чаще обычного сердце, и

стало холодно спине...

Я стремительно трезвел. Все смешалось в моей бедной голове

Фрейд и Юнг, Ди Снайдер и книжки попроще. Она сидела рядом и водила

пальцами по моим ребрам.

- Какой же ты худющий, - качала головой.

- Ты тоже не толстая, - прошептал я и провел двумя пальцами

линию от ямки между ключиц до низа живота. Она поежилась, хихикнула.

- Щекотно. У тебя пальцы холодные.

- Это потому, что я сплю, - объяснил я ей, - а смерть и сон суть

одно и то же...

Она нахмурилась.

- Спишь, значит?

И затрясла меня, укусила за ухо.

- Эй-эй, все - задыхаясь от смеха, отмахивался я, - все, верю...

Ее лицо нависло над моим, загораживая луну, небо, мир. Глаза

казались огромными и блестели.

- Знаешь, как эскимосы здороваются?

- А? Н-нет...

- Они трутся носами - вот так... Здгаствуй...

- Здравствуй - прошептал я одними губами... - здравствуй, Ольга,