которой ее здесь и оставили. Бабка была довольно плоха, и Оле

приходилось туговато. А в остальном - вполне сносная жизнь, только

слишком серая и однообразная.

- Я помираю со скуки, - говорила она, помешивая ложечкой чай в

стакане, и делая при этом такую гримаску, что никаких сомнений в том,

что она действительно помирает со скуки, не оставалось.

- Хочешь, книг привезу? - предлагал я. Это выглядело бы немного

смешным с почти любой другой девчонкой, но только не с Олей - по

пробным шарам, закатанным в разговоре, я понял, что ей знакомы и

Стругацкие, и Хеллер, и Апдайк - пусть не так глубоко, как мне, но

более чем достаточно для ее пола и возраста.

- Книги - это хорошо, - задумчиво говорила Оля, и ложечка

звякала о стекло стакана, - но это не все...

- Что же еще? - терялся я.

- Сводил бы ты меня куда-нибудь... - усмехалась она, и в

глазах снова прыгали чертики, - а то сижу тут, как приклеенная,

только раз в неделю за продуктами и выхожу...

- В кино? - после минутного раздумья предложил я, - а то

ресторан я не потяну... кафе какое-нибудь еще куда не шло, но я

хороших рядом не знаю. А на дискотеки я не хожу. Танцевать не умею,

и вообще...

- Кино? - глядя в потолок, облизывая ложку, - кино-о-о...

Кино - это вариант.

- Тогда - в "Урал", - решил я, - не помню, что там сейчас идет,

но что-то такое неплохое. Пойдем прямо сейчас?

- Сейчас? - переспросила она и посмотрела на закрытую дверь.

Словно в ответ, из-за нее донесся звук - даже не стон и не зов, а

какой-то нутряной, утробный хрип, от которого передергивало.

- Подожди, я быстро, - озабоченно сказала Оля, открыла ящичек

в тумбочке, зашелестела там, звякнула чем-то стеклянным. Исчезла за

дверью.

Не было ее долго, больше часа. Я прикончил все печенье и уже