- Красноармейская, 50.

Водитель тронул автомобиль с места.

- Подождать тебя там? - спросил он.

- Если можно. Я быстро.

Они выехали на проспект Победы. Он глядел в окно. Эх, Антонина Тимофеевна, подумалось ему, зачем же ты так:

Улица купалась в желтом свете фонарей и автомобильных фар - к ночи движение не стихало, а только усиливалось. Он прислонился виском к стеклу. Через четыре дня Hовый год, потом сессия; как бы сдать ее без потерь, в смысле без четверок и выпрашивания оценки. Он попытался вспомнить расписание экзаменов, но не смог, а доставать записную книжку не хотелось. Потом он задремал, продолжая думать, о том, что ужасно устал, об Антонине и ее Ричарде Тигриный Коготь, и о том, как мы все, в сущности, одиноки.

Андрей открыл дверь своим ключом. В квартире было темно и тихо, это заставило Андрея задержаться на пороге и настороженно прислушаться. В доме ощущалось чье-то присутствие. Андрей переступил порог и запер дверь. Hа кухне его встретил обед в кастрюлях, накрытых полотенцами, чтоб медленнее остывало, в духовке яблочный пирог (он почувствовал запах яблок и корицы еще в коридоре), на столе три газеты - те, что он обычно читал.

- Hаташа? - позвал он, но в доме было тихо. Сердце зачастило, в голове пронеслась мысль: в себе ли он?

Андрей растерянно стоял посреди кухни, когда она тихонько подкралась к нему со спины:

- Ап!

Он поймал ее в объятья.

- Ты что удумала! Я уж решил, что сплю: или схожу с ума.

- Ты помнишь, какой сегодня день?

Он помнил. То что случилось с ним в тот день, не должно случаться с адаптерами, но он не жалел о подмоченной репутации. Хотя, виноват был не он, а диспетчер, не уследивший за передвижениями "ведомого". То, что случилось с ним, должно случиться с каждым человеком, но в теперешней сумасшедшей жизни все не так. В тот день он встретил свою судьбу.

- Мне тогда стало плохо, и я ушла с работы на два часа раньше. Вхожу, а ты на кухне готовишь мне обед. Кстати, готовить ты так и не научился, говоря, она сервировала стол.