Секретарша начальника плакала. Мы-то, сотрудники, знали, что у них был роман - впрочем, лично я не могу назвать их коммерчески-любовную связь романтичной. А еще в помещении пахло горелыми муравьями. Мне было не очень интересно этим дышать, и я ушел на первый этаж в кафетерий. Должны были приехать менты и скорая. В кафетерии все уже знали, что Собко сошел с ума и покончил с жизнью. В принципе мне было плевать на это.

Потом у одной сотрудницы исчезли ногти. Она протянула мне диск с фотографиями (я ведь иллюстратор) и я увидел нечто необычное во внешнем виде ее руки. До меня дошло, что не так, и я спросил: -Вика, а где твои ногти? -Что? - сказала она, а потом подняла руку. И так коротко, вскрикнула: -А-а!

Я думаю, что она лишь тогда узнала об этом. Странно. Если бы у меня пропали ногти, то я сразу это заметил. Вика уехала домой, или к врачу - не знаю, куда именно. Больше я ее не видел - впредь она не появлялась на работе. Через недели две никому и в голову не пришло удивляться тому, что с ней случилось. Все знали - Вика полетела. Ее подруга поехала к ней домой проведать, но на полпути раздумала - а вдруг ЭТО заразно?

Время шло быстро. С каждым днем... Hа улицах становилось меньше прохожих. Родители не отпускали детей в школу. Пресса и массмедиа вначале молчали - либо игнорировали по какой-то причине. Hеужели вы так наивны, полагая, что у нас действительно свободная пресса? Затем в "Киевских Фактах" появилась статья с заголовком, написанным огромными буквами "ЧТО ПРОИСХО-ДИТ?". И пошло-поехало. Выступления врачей, лиц с ответственных постов... А люди летели. Hе только в Киеве. Выборочно в различных городах. И странах. В ЛасВегас въехала колонна танков и открыла огонь. Сейчас там настоящая война.

В Киеве народ пытался жить по-старому. Вначале все делали вид, что ничего не происходит.