Валерий Васильевич обернулся и засмеялся.

Розовое лицо воспитательницы порозовело еще сильнее.

- Поди-ка сюда, - угрожающе, ровным голосом позвала Орионовна. - Ну…

Пантелей приблизился не спеша, но с выражением полнейшей покорности: чтобы побыстрее отделаться от старшего, надо меньше сопротивляться. Пусть воспитательница мораль почитает - выслушаем, скажем, что понимаем. Пусть она накажет - вытерпим. Лишь, бы с расспросами не наседала.

- Где ты был? Почему ты отсутствовал? - Орионовна, как назло, начала с расспросов и не торопила с ответом - поставила голову боком, направила ухо на Пантелея: дескать, я вся внимание - подумай и выкладывай по порядку.

Пантелей разглядывал маленькое, розовое, просвеченное солнцем ухо и молчал.

- Так!… Хорошо же ты начинаешь лагерную смену! Третий день всего - и уже самовольная отлучка неизвестно куда и неизвестно зачем… Что ж, буду знать, каков ты. Кстати, напомни свою фамилию… Ну!

Пантелей замялся и тихо произнес:

- Кондра… шов…

- Не расслышала, повтори.

Пантелей скупо прибавил:

- Кондратов моя фамилия!

- И вовсе нет!!! - радостно заорала Ленка Яковлева. - Кондрашин его фамилия! Я знаю - Кондрашин!

Орионовна недоверчиво взглянула на Ленку.

- Кондрашин, Кондрашин! - закивала Ленка. - Мы в одною доме живем, в одном классе учимся!

- Зачем тебе это понадобилось - искажать свою фамилию? Ну?

В глазах Бастика Дзяка отразилось безграничное любопытство, но сейчас главное было - выручить товарища, и Бастик подсказал:

- Он нечаянно…

Пантелей опустил голову, исподлобья посмотрел на Ленку и одними губами неслышно проговорил: «Погоди же, Чемодан для Грамот».

Ленка подергала челку и тоже одними губами ехидно бросила:

- Да-с!

«Даскнуть бы тебе!» - вертелось на языке Пантелея, но он перехватил взгляд Капы Довгаль и сдержался.