(Следующее, по идее, тpениpовка тн "внутpенних монологов", но что-то ни чеpта не получилось. Веpнее получилось чеpте-что. Hе монолог, а "пpощальное письмо" с каpтинками из pазбитого телевизоpа. А вот "pассказ от тpетьего лица" остался, увы, недописанным. Hу да ладно, может быть в следующий вик-энд.)

21.2

Она - все для меня. Все чего я достиг и достигну в этой жизни, все это благодаря ей. Каждый раз когда я попадал в сложные, казалось бы безвыходные, ситуации она приходила ко мне, она спасала меня. Своей любовью, своей тревогой, своей заботой обо мне. Когда в шестнадцать лет я попытался сбежать из этого мира, именно она тянула меня из мрака изо всех сил, проводила у моей постели бессонные ночи, держала за руку, и говорила, говорила, говорила. Только ее голос помогал мне не отпустить эту тонкую радужную нить жизни. Только ее любовь спасла меня от вечного проклятия самоубийцы. Она же и привела меня к Богу. Она. Она спасла меня от смерти. А задолго до этого она дала мне жизнь.

И вот, теперь она хочет уйти. Хочет оставить меня одного. И дарить свою любовь и заботу другому человеку. Смешно. В тридцать два года обзавестись отчимом. "Папа, передайте, пожалуйста, хлеб". Мой отец умер! Слышите! Умер! Умер, когда мне было шесть лет, и моя не очень правильно сросшаяся рука - лучший памятник, чем та датированная глыба, к которой я ходил лишь единожды за всю жизнь. Цирроз печени. Цирроз нравственности и морали. Цирроз сердца, неспособного к нежности. Мой отец умер! И мне не надо другого! Боже милосердный, ну зачем она это делает? Зачем? Hеужели ей не хватает моей любви? Разве мало времени мы проводим вместе? А та душевная близость которая была между нами во время походов в театр, на стадион или на молебен в церковь, где она теперь? Да, я чувствую, она любит меня, но былой откровенности, взаимопонимания и открытости уже нет.