Страх быть раздавленным и разорванным откатил меня в сторону и туша его рухнула рядом со мной. Он тут же затих. Я перекатился на спину и тяжело и с трудом выдохнул. Хух. Все. От выдоха заболела грудь и сердце начало стремительно набирать обороты. Все. Hа сегодня все. Приподнявшись, я сел, снял маску и вытер похолодевший пот с лица. В тишине было слышно журчание яда, вытекавшего из желез. Я оперся на колено и неумело встал, судорога сводившая дрожащие ноги начала проходить. Я присел несколько раз, потянулся и с удовольствием сплюнул в сторону. Живой. Слава тебе.... Потом достал из нарукавного кармана обшарпанный коробок рации. Hажал кнопку.

- Офис, я Ловец. Как слышите меня? Прием. - До сих пор симплексной связью пользуемся. Рация пшикнула.

- Ловец, я Офис, слышим тебя отлично. Как ты? Прием. - В голосе Старика чувствовалась радость. Раз я вышел на связь, значит все хорошо. Я ухмыльнулся.

- Эмбрион мертв. Прием.

- Отлично. Ждем тебя на входе. У нас есть сорок минут, пока Мать не проснется. - Рация пошипела и я опять услышал голос Старика. - Катерина целует тебя в обе щеки. Прием.

- Я целую ее во все губы. Конец связи, Офис.

- Конец связи, Ловец. Катя, Катерина. Сладенькая моя. Я подошел к туше и, вынув тяжелый зеркальный нож, одним движением отрезал остатки шипастой гирлянды некогда прикрывавшей живород. Затолкал их в небольшой ранец на спине. Время. Пора. Победители идут домой и трахают лучших девчонок на станции. Побежденные - догнивают.

(Следующее, это тpениpовка диалогов, хотя, после того как я напускаю пpогpаммку ЛЛео на любые диалогосодеpжащие тексты на меня нападает цепкий истеpический хохот. Особую пpелесть после обpаботки пpиобpетают "дамские эpотические" pоманы. Hа случай, если мне хочется посмеяться у меня всегда есть 200 Мб гpафоманизиpованной пpозы.)

21.2

Закатное солнце выкидывало из-за моей спины остатки тепла и розового света на белую стену пятиэтажного дома.