Она ошарашенно глянула на меня, а потом огляделась - не заметил ли кто? Hо никто не заметил. Уже достаточно стемнело, чтобы любопытные глаза прикрылись стыдливыми веками, выпятив наружу любопытные уши. Я потер пальцы, пробуя на ощупь исчезающее ощущение сарафана, стройного теплого бедра, и узкой полоски мягкой ткани между ними. Она не случайно взяла с собой Галу. Она знает, что при ней мы не сможем говорить о нас. О наших отношениях. Об отношениях молодого человека, часто и надолго уезжающего в командировки и красивой женщины, которая старше его на, шутка ли сказать, семь лет, и замужем за, страшно подумать, одним из начальников этого глупого молодого человека. Впрочем, когда мы познали друг друга, он еще не был моим начальником.

- Почему ты не застегиваешь рубашку?

- Чтобы все видели мои загорелые сиськи.

Она укоризненно склонила шею и сделала обвиняющий взгляд. Я пожал плечами - "ну, прости меня, дурака". Покачала головой - "ты никогда не изменишься". Жаль, что телодвижениями нельзя сказать более сложных фраз. Hо, чу, я знаю способ. Способ сказать все, что хочу.

- Знаете, чем я занимался последний месяц?

Галчонок не дала ей шанс: "Чем?".

- Участвовал в спектакле.

- Это тогда, когда про Гамлета? - Я почему-то думал, что она вспомнит про Деда Мороза.

- Hу, не обязательно. Мы ставили спектакль про любовь. И я, между прочим, играл главную роль. Герой...- Я поперхнулся на слове "любовник".- В общем, был главным героем. Хотите прочитаю вам пару монологов?

- Хотим. - Елена опять улыбнулась своей духовышибающей улыбкой.

- Тогда слушайте.

Я перекинул сумку через плечо и забежал на несколько шагов вперед. Потом развернулся к ним лицом и вытянул руки открытыми ладонями вперед, пытаясь остановить их хоть на секунду, секунду которую они еще пробудут со мной. Hо они шли не укорачивая ни шага, ни темпа. И горячий ветер дувший мне в неожиданно озябшую спину, одинаково хлестко играл их распущенными волосами, открывая мне и себе любимые и родные лица. И я отступал.