11.58 Дом. "Дом но не мой. Куда же я пришел". Ощупав карманы я понял, что удостоверение безвозвратно потеряно во время падения. Ладно, хоть адрес я помню. Hо этого даже не понадобилось. Перед домом я увидел катафалк. Меня встречали, или не меня. 11.59 С трудом добравшись до шестого этажа я упал перед дверью. В недосягаемой дали маячил звонок. Я подтянулся на ручке, и позвонил. 12.00 Храмовые колокола звали к обедне. И дверь распахнулась. Яркий свет ударил мне в глаза и я упал, на пороге. Ярко белый столб подошел ко мне, и втянул в храм. Огненная рука коснулась меня, потянуло паленым мясом. Мне было плевать. Я хотел проснуться. Мне было тепло и хорошо, 5, 10, 20 секунд, и вдруг все ушло и потемнело. Я попытался открыть глаза, но замерзшие слезы не позволяли (оказывается я плакал), я попытался пошевелиться, но плоть не ощущалось, и только где-то вдалеке виднелось туманное зарево, играя, сквозь ледяные веки, спектром. То было мое сердце, в хрустальной руке. Меня взяли на руки, поднесли к окну, и бросили на холодную мостовую. Разлетающиеся осколки звенели, как стекло. Hабежавшие детишки собирали сухих сороканожек для коллекций, а старая дворничиха кряхтя сгребала остатки, проклиная молодеж, у которой ни стыда - ни совести, никакого уважения к старшим. А в окне храма горел новый, кроваво-красный, светильник, из которого то и дело появлялись черные ножки, да длинные усы, заключенных тварей.

***** 6.30 Кто-то упорно пытался меня разбудить. Я раскрыл глаза, и рассыпался на миллиард сверкающих осколков, что только рассмешило будящего, который быстренько собрал разлетевшихся сороканожек и упрятал их в банку.